— А для народа я еще могу принести пользу как
свидетель преступления… Вот, поглядите на меня… мне двадцать восемь лет, но — помираю! А десять лет назад я без натуги поднимал на плечи по двенадцати пудов, — ничего! С таким здоровьем, думал я, лет семьдесят пройду, не спотыкнусь. А прожил десять — больше не могу. Обокрали меня хозяева, сорок лет жизни ограбили, сорок лет!
Неточные совпадения
Когда подписан был протокол, Николай Парфенович торжественно обратился к обвиняемому и прочел ему «Постановление», гласившее, что такого-то года и такого-то дня, там-то, судебный следователь такого-то окружного суда, допросив такого-то (то есть Митю) в качестве обвиняемого в том-то и в том-то (все вины были тщательно прописаны) и принимая во внимание, что обвиняемый, не признавая себя виновным во взводимых на него
преступлениях, ничего в оправдание свое не представил, а между тем
свидетели (такие-то) и обстоятельства (такие-то) его вполне уличают, руководствуясь такими-то и такими-то статьями «Уложения о наказаниях» и т. д., постановил: для пресечения такому-то (Мите) способов уклониться от следствия и суда, заключить его в такой-то тюремный замок, о чем обвиняемому объявить, а копию сего постановления товарищу прокурора сообщить и т. д., и т. д.
С этого процесса господин Ракитин в первый раз заявил себя и стал заметен; прокурор знал, что
свидетель готовит в журнал статью о настоящем
преступлении и потом уже в речи своей (что увидим ниже) цитовал несколько мыслей из статьи, значит, уже был с нею знаком.
Прокурор же вывел лишь одно заключение, что соскакивал человек, «в такой момент и в таком волнении», лишь для того только, чтобы наверное убедиться: жив или нет единственный
свидетель его
преступления.
Началось предварительное следствие с допросов обвиняемого и
свидетелей. Было осмотрено место
преступления и вещественные доказательства. Виктор Васильич отвечал на все вопросы твердо и уверенно,
свидетели путались и перебивали друг друга. Привалов тоже был допрошен в числе других и опять ушел на сцену, чтобы подождать Nicolas Веревкина.
Наказания за важные
преступления определяются приморским окружным судом, который решает дела по одним лишь бумагам, не допрашивая подсудимых и
свидетелей.
Как за последний якорь спасения, доктор хватался за святую науку, где его интересовала больше всего психиатрия, но здесь он буквально приходил в ужас, потому что в самом себе находил яркую картину всех ненормальных психических процессов. Наука являлась для него чем-то вроде обвинительного акта. Он бросил книги и спрятал их как можно дальше, как преступник избывает самых опасных
свидетелей своего
преступления.
Значит, здесь, в Петербурге, есть
свидетель его
преступления. Он сам, даже в то время, когда был уверен, что ребенок княгини не его, чувствовал, что с точки зрения общества его поступок не может называться иным именем. Теперь же, когда сомнение в принадлежности ребенка ему, в невиновности княгини стало даже для него вероятным, а минутами даже вопрос этот для него же стоял уже вне всякого сомнения, преступность совершенного им была очевидна.
— Этого надо было ожидать, — сказал он так значительно, что, должно быть, сам поверил своим словам. — Элиас Бутлер, сознавшийся при
свидетелях, садитесь и изложите, как было совершено
преступление.
Он остановился выждать этого непрошенного
свидетеля быть может всей его преступной работы. В голове его уже возник план нового
преступления, как вдруг на более близком расстоянии он разглядел лицо женщины.
Я вижу, что
преступление, совершенное в минуту моей смерти, не должно остаться бесследным. Теперь уже идет дело о другом, более тяжелом
преступлении, и кто знает, быть может, невдолге этот самый Андрей… Не потребуется ли устранить и его, как
свидетеля и участника совершенных злодеяний? А там Кузьму, Ивана, Петра? Душа моя с негодованием отвращается от этого зрелища и спешит оставить кабинет Прокопа, чтобы направить полет свой в людскую.
Несмотря на продолжительность следствия,
преступления эти остались не обнаруженными земным правосудием, тем более, что единственный
свидетель, который мог бы пролить на эти дела некоторый свет — Кузьма Терентьев не был допрошен.
Хмелевский уже создал в своем уме целую картину совершенного
преступления и бесповоротно решил, что убийца никто иной как «охотник», «муж Арины», как называли
свидетели Егора Никифорова.
Под впечатлением вкравшегося в душу земского заседателя сильного сомнения в виновности Егора Никифорова, он снова передопросил всех
свидетелей, видевших его около места
преступления, допросил и мельника, у которого был обвиняемый, по его собственному показанию, вечером, накануне того дня, когда найден труп убитого, и затем, только еще раз перечитав произведенное им следствие, относительно несколько успокоился — улики были слишком подавляющи, чтобы сомневаться в виновности арестанта.
Киноваров-Жучок не ожидал нового
свидетеля его
преступлений, побледнев и затрясся, но вдруг в каком-то исступлении произнес...